По признанию специалистов, за 48 лет работы Гауди создал архитектурный облик одного из красивейших городов мира — Барселоны, которая не мыслится без его Собора Святого семейства (La Sagrada Familia), как Париж — без Эйфелевой башни или Нью-Йорк без статуи Свободы.

Созерцая творческое наследие Антонио Гауди, невольно соглашаешься с теми, кто полагал, что деятельность основоположника каталонского модерна в архитектуре с потрясающей силой воплощала мечту об окружающем мире как о едином произведении искусства.

Но это искусство, поскольку речь шла об архитектуре, являло собой также продуманное до мелочей сочетание пользы и красоты, функциональности и удобства. Все это не случайно, ведь «под вздыбленными крышами, за изогнутыми фасадами с вспученными балконами и причудливо выгнутыми коваными решетками идет будничная жизнь горожанина».

И хотя знаменитый Ле Корбюзье называл каталонца «великим строителем нового века», на долю последнего выпало н емал о страданий, скептических заявлений собратьев по цеху, непонимания. Да это и немудрено, ибо постижени е г ениальности любой выдающейся личности, скорее всего, удел потомков. Кроме того, коль скоро речь идет об искусстве, нельзя сбрасывать со счетов неизбежно проявляющейся в данной области борьбы между течениями, направлениями, стилями, идеологиями и личными пристрастиями «титанов». Не было лишь одного: равнодушия.

Антонио Гауди называли «поэтом камня», «сумасшедшим», «тореадором архитектуры», «барселонским отшельником», «рыцарем» и даже «Данте архитектуры». Но в той или иной степени все сходились в одном мнении, что при дальнейшем развитии современной архитектуры последние опыты Гауди приобретут все большее значение и будут по достоинству оценены. Так оно и получилось. Однако не только последующие, но и первые опыты г-наГауди стали заметным явлением в мировой культуре. Как отмечает кандидат искусствоведения В. Хайт, почти все его постройки сооружены в пределах центрального района Барселоны. Почти все они занимают ключевые участки, имеют впечатляющие размеры, весьма разнообразны по своему функциональному назначению. Все они, отразив иллюзии и фантазии своего века, были чудесным образом устремлены в будущее.

По признанию ряда исследователей, он являлся крупнейшим мастером «Ар Нуво» (Art Nouveau, в России определяемого как модерн) — стиля, вызревшего в рамках эклектики, но несшего в себе новые рационалистические и свободные от канонизации и часто от привязки к конкретным местным традициям тенденции. Уже в ранних своих творениях Антонио Гауди использовал параболические арки , гиперболоиды, спирали, наклонные колонны и т.д., «геометрия которых превосходила фантазии не только архитекторов, но и инженеров ХХ века».

Будучи модернистом, он в то же время оставался свободным от присущей этому стилю «декадентской истонченности», манерности и даже некой болезненности. Произведения Гауди вполне реалистичны по своему функционально-пространственному, конструктивно-техническому и по своему образному решению. Все точно, досконально рассчитано. Многие решения подсказаны самой природой, ставшей объектом его восхищенного и сосредоточенного исследования еще в детские годы. Именно тогда созерцание таинств при роды помогало ему превозмогать болезненные приступы артрита, которым он страдал с младенчества.

Многие архитектурные объекты Барселоны отмечены печатью гениальности этого зодчего:

дом Батльо (La Casa Batllo) в «квартале раздоров»;

дом Мила (La Casa Mila), более известный как дом Педрера (Pedrera, в переводе на русский язык — «каменоломня»);

Парк Гуэль (El Parque Guell);

знаменитая криволинейная скамья Зала ста колонн;

дом-музей самого архитектора Гауди;

женский монастырь св. Тересы (Convento Teresiano);

дом Кальвет (La Casa Calvet);

дом Фигерас (La Casa Figueras) и др.

Однако особое место здесь занимает одно из самых впечатляющих сооружений Антонио Гауди — храм Саграда Фамилиа (El Templo Expiatorio de la Sagrada Familia, или храм Святого семейства). Работы над созданием храма начались еще в 1882 г. под руководством архитекторов Мартореля и Де Вильара. Лишь в 1891 г. Гауди был назначен ответственным за его строительство. И оставался на этом посту до конца жизни. Именно здесь проявилось необычайное художественное чутье мастера, полное владение техникой, абсолютная уверенность в собственной способности справиться с опасностями нарушенного равновесия и дисгармонии.

Согласно замыслу Гауди, в соборе предусматривались пять нефов без контрфорсов, венец октогональных капелл, эллипсовидное перекрытие на наклонных колоннах и т.д. Все планы здания — сложные гиперболоиды.

Антонио Гауди не завершил работы, но это и не входило в его прижизненные планы. Как он сам отмечал, возведение Храма «Саграда Фамилиа», которому он отдал 43 года жизни, — удел, как минимум, трех поколений. Вскользь заметим, что сейчас творения Гауди, погребенного в крипте самого храма, продолжает Жузеп Мария Субиракс. Его усилиями завершен западный фасад (достаточно резко и радикально сломавший стиль Гауди), запечатлевший стиль новый, почти диаметрально противоположный первоначальному. Но вспомним, что и сам Гауди, когда-то приняв на себя руководство строительством, изменил проект своих предшественников. В частности, им была изменена форма капителей колонн крипты, высота арок увеличена до 10 м, лестницы перенесены им в крылья вместо предполагавшегося фронтального их размещения и т.д.

Позже он попытался нейтрализовать даже воздействие готики через оформление деталей: сохраняя форму готического окна, упростил рисунок его переплета; отказался от пышного алтарного убранства… Как отмечает в своей монографии Райнер Цербст, «Гауди не мог ощущать себя полноценным профессионалом, когда вынужденно следовал чужому плану». И далее: «он постоянно дорабатывал замысел в ходе строительства». Например, сообщает тот же исследователь, первоначально Гауди замыслил башни Саграда Фамилиа прямоугольными, но вскоре ему стало очевидным, что для порталов подойдут колоннообразные, то есть круглые башни, не имеющие ничего общего с соборными башнями классической готики. Потом он пришел к концепции башни в виде правильного параболоида, отчего структура фасада получала еще большую устремленность вверх. Издали верхушки башен напоминают кокарды епископских митр. Каждая башня олицетворяет апостолов. Это не просто обитель Бога, это грандиозная книга. Гауди, пишет г-н Цербст, решился на видение Храма как тела Христова. Христос — по традиции алтарь, голова Христа — главная башня с крестом наверху как символ искупительной жертвы Спасителя. 12 башен, возвышающихся над фасадами, символизируют весь христианский мир, отождествляемый с апостолами. Однако все это осталось в фантазии, ибо сам Гауди не успел достроить даже апсиду, пишет исследователь.

По замыслу, вход внутрь храма открывают три монументальных фасада. Восточный (почти завершенный самим А. Гауди) посвящен Рождеству; западный — Страстям Христовым; южный, самый внушительный, должен стать фасадом Воскресения.

Рождественский фасад имеет 3 портала:

1. Центральный — Портал Любви с изображением рождества Иисуса и пеликана как символа божественной любви;

2. Левый — Портал Надежды — со сценами избиения младенцев и бегства в Египет;

3. Правый — Портал Веры со сценами из Библии (например, с откровением Святому Иоанну).

Заслуживает внимания любопытное решение проблемы освещения всего Восточного фасада. Центральная, самая высокая (170 м) башня, олицетворение Христа-Спасителя, должна была освещаться прожекторами со всех 12 башен, окружавших ее. К этому добавляется свет, исходящий из креста в сторону города. «Я есмь Свет Миру» — таков один из постулатов Христа.

Известно, что Гауди не переносил монохромной архитектуры. «Цвет в архитектуре должен быть интенсивным, логичным и животворным», говорил он. Для Портала Надежды, отмечают исследователи, мастер запланировал зеленый цвет, для фасада Страстей — предполагались им мрачные тона и т.д. Проблема света и цвета в архитектуре волновала А. Гауди на протяжении всей его творческой жизни.

В символике южного фасада должны были отразиться темы Смерти и Ада, грехопадения и его последствия — ежедневного изнурительного труда Человека.

Символ Веры, как важнейший христианский постулат и первый шаг к спасению, воплощается Словом, а не изобразительными средствами. Огромные сияющие буквы «Sanctus, Sanctus, Sanctus» значатся над вертикальными проемами всех четырех башен Восточного фасада. На окнах апсиды анаграммы Христа, Марии и св. Иосифа.

И тем не менее многое из того, что делалось Антонио Гауди, появлялось скорее не благодаря, а вопреки официальным канонам. Слишком сильным был талант зодчего, слишком буйной была его фантазия.

Где источник пугающей изобразительности архитектора? Его Каталония. Вне Каталонии Антонио Гауди невозможен, немыслим. Темперамент Каталонии, насыщенный реликтами древних этносов, ее обыденная культура, в которой переплелись наследие Карфагена и Рима, Византии и норманнов, сарацин и галлов; ее природа, в которой африканского больше, чем европейского — все это… — кровь и плоть творчества Гауди.

Достаточно одного взгляда на Саграда Фамилиа, чтобы заметить: при формальном соответствии доктрине от всего так и веет ересью. В этой архитектуре куда больше карнавальной мистерии, чем духа покорности, больше гимна природе, чем самоуничтожения человека. Населенный фигурами людей и животных, усеянный цветами и усаженный деревьями из камня и мозаики, массив Саграда Фамилиа слишком праздничен и ликующе богат, чтобы помнить о мистическом порядке в его композиционном построении. Магии здесь больше, чем религии, и архаический эпос одержал верх над христианским вероучением. В созданном Гауди храме столь же неразумно видеть служение религии, как во всей созданной им архитектуре — воплощение бионического принципа. Гауди — это не органическая, а органичная архитектура, не имитация созданного природой, а подражание ее творящей силе.

Источник